Главная страница » Blog » «TOR! История немецкого футбола» 5. Страх и аншлюс ~ Футбол при нацистах. Часть 2 — Sports.ru

«TOR! История немецкого футбола» 5. Страх и аншлюс ~ Футбол при нацистах. Часть 2 — Sports.ru

Вступления и пролог

  1. Начало изменений ~ Борьба немецкого футбола за респектабельность
  2. Обряды именования ~ SpVgg и другие тайны
  3. Клуб, 1918-30 ~ Все дороги ведут в Нюрнберг
  4. Трое мужчин на задании ~ Сборная берется за ум
  5. Страх и аншлюс ~ Футбол при нацистах. Часть 1 и Часть 2

***

Германия покинула Лигу Наций в октябре 1933 года, и теперь послы повсюду — и в костюмах, и в шортах — должны были доказать миру, что страна, тем не менее, все еще цивилизованна и миролюбива, в то же время утверждая свое превосходство, например, выигрывая футбольные матчи. С этой целью нацисты решили утомительный вопрос профессионализма, настаивая на том, что все спортсмены должны быть чистыми любителями, и в то же время закрывали глаза всякий раз, когда деньги переходили из рук в руки. Естественно, сборная неожиданно получила всю необходимую помощь. В то время как в период с 1923 по 1932 год команда провела всего 53 международных матча, в последующие десять лет она сыграла 106 матчей — ровно вдвое больше, чем за предыдущий период — и ни одна региональная ассоциация или клуб не выразили никакого протеста.

Адольф Гитлер, вегетарианец, который хотел, чтобы его молодежь была «твердой, как сталь, жесткой, как кожа, и быстрой, как борзые», понимал, что спорт полезен для поддержания нации в форме и что футбольные победы поднимаютморальный дух населения и имидж Германии. Это, однако, было все, что он понимал в спорте. У него даже не было личного интереса к гимнастике, классическому тевтонским упражнениям, и он лично присутствовал только на одном футбольном матче. (Возможно, на двух, но об этом позже.) Историк однажды объяснил отвращение фюрера к спорту, черту характера, которую он разделял с Уинстоном Черчиллем, утверждением, что Гитлер однажды заметил, что «не может позволить себе участвовать в том, в чем он не был лучшим». Иными словами, это просто означает, что он не имел ни малейшего представления о том, что такое спорт и как он работает. Это давало футбольным экспертам некоторую передышку, но также оказало на них огромное давление.

Поначалу Нерц чрезвычайно хорошо справлялся с этим давлением. В период с марта 1933 по июнь 1934 года его команда не проиграла ни одной игры, выиграв семь и две вничью. Люксембург был разгромно обыгран, чтобы обеспечить себе квалификацию на чемпионат мира, и на самом турнире молодая немецкая команда поднялась на новые высоты. Итальянская пресса, на тот момент все еще враждебная, потому что Муссолини угрожал Германии войной, если Гитлер вторгнется в Австрию, изобразила эту команду как «одну из самых слабых на турнире». Тем не менее, Германия обыграла Бельгию со счетом 5:2 и Швецию со счетом 2:1, выйдя в полуфинал против Чехословакии.

До сих пор Шепан действительно играл на позиции стоппера, в значительной степени против своей воли. Однако во время матча со Швецией нападающий Карл Хохманн, забивший оба гола, получил травму, которая положила конец его игре на чемпионате мира. Вернувшись домой, Зепп Хербергер рассказал Рейнхольду Мюнценбергу из «Ахена»: «Теперь Нерц собирается вызвать тебя». И он подумал: «Мюнценберг сыграет стоппера, а Шепан наконец-то станет левым инсадом, кем он и является на самом деле». Ему снова предстояло доказать свою правоту, пусть и не сразу.

Нерц действительно сказал Мюнценбергу отложить свадьбу и приехать в Италию, но Феликс Линнеманн настоял на том, чтобы не менять основную схему игры в полуфинале со Швецией. Тем не менее, Германия могла бы выиграть равный, напряженный матч, в котором чехи, наконец, одержали победу со счетом 1:4, если бы не три ошибки вратаря «Дрездена» Вилли Кресса. Победители были так увлечены своими противниками, что глава чешской делегации, человек с замечательным именем профессор Пеликан, позже заметил, что «это была лучшая немецкая футбольная команда со времен великих дней «Нюрнберга»».

Кульминацией истории стало то, что Италия обыграла Австрию в другом полуфинале с единственным и весьма спорным голом. Это означало, что команда Wunderteam, попавшая в беду и истощенная тяжелым миланским полем, встретится с Германией в матче за третье место. Помимо всех политических последствий этой встречи, существовал также вопрос о тех поражениях 0:6 и 0:5 в 1931 году. Во время этого турнира в немецкой команде произошло несколько потрясений, которые имели лишь косвенное отношение к футболу. Защитник Руди Грамлих («Айнтрахт Франкфурт»), торговец кожей на своей повседневной работе, ушел домой перед полуфиналом, потому что его работодатели-евреи нуждались в его помощи — они начинали ощущать последствия вдохновленных нацистами бойкотов. И Нерц выгнал Сигги Харингера («Бавария Мюнхен») из команды после игры против чехов за то, что он съел апельсин на платформе вокзала — первый, но не последний раз, когда немецкий тренер сборной продемонстрировал дисциплинирующую догму во время чемпионата мира.

Однако самые важные изменения в матче с Австрией были вызваны футбольными причинами. Ханс Якоб («Ян Регенсбург»), которому суждено было стать следующим легендарным немецким вратарем после Штульфота, заменил Кресса в воротах. Мюнценберг был поставлен в центре обороны, а Шепан, наконец, сыграл в атаке. Ленер забил на первой минуте, и венским звездам, которым не хватало Зинделара, так и не удалось отыграться. Германия выиграла со счетом 3:2, вернувшись домой третьей лучшей командой в мире.

Или так было только в теории. Потому что две очень сильные команды выделялись своим отсутствием на чемпионате мира. Обладатели титула Уругвай выбыли, а сборная Англии вышла из самой ФИФА в 1928 году из-за проблемы любительства, после короткого и почти неохотного четырехлетнего пребывания в качестве членов всемирного руководящего органа. Таким образом, 4 декабря 1935 года стало важной датой для Германии, поскольку они встретились со сборной Англии впервые с 1930 года и впервые как представители фашистского режима.

За последние десять месяцев подготовки к Олимпийским играм 1936 года в Берлине сборная Германии провела 16 игр. Большинство результатов были очень хорошими, включая победы над Голландией, Францией, Ирландией и Чехословакией. Единственные два поражения в этом году были нанесены Испанией в Кельне и Швецией в Стокгольме. Но матч Англия-Германия имел, по крайней мере поначалу, очень мало общего со спортом.

Как и в случае с игрой против Франции в Париже, нацистская организация «Сила через радость» (дочерняя организация профсоюза «Немецкий рабочий фронт», если «профсоюз» действительно подходящее слово для этого) позаботилась о том, чтобы немецкие болельщики в беспрецедентном количестве путешествовали с командой. По меньшей мере 5 тысяч, возможно, больше, чем 10 тысяч немцев должны были быть среди 50 тысяч человек на «Уайт Харт Лейн», и либеральные и левые группы в Англии были потрясены тем, что они считали политическим митингом, если не прямой пропагандой на улицах Лондона. Министерство внутренних дел заявило, что не допустит политических демонстраций в Германии, и призвало DFB сократить число выездных болельщиков. Сам Гитлер приказал послу Германии в Великобритании сообщить, что, если у хозяев возникнут проблемы с поддержкой посетителей, ФА может и должна отозвать свое приглашение и отменить игру. Но это было почти невозможно по организационным и политическим причинам, и поэтому матч состоялся.

Зепп Хербергер в тот день сидел на трибунах со своим близким другом Георгом Кнопфле, также футбольным тренером. Его рассказ о событиях, который он доверил своему дневнику, примечателен. На этот раз Хербергер, который был и всегда будет прежде всего фанатичным футболистом, а не мужем, гражданином или избирателем, не ограничил свой отчет тем, что произошло на поле. На самом деле футбольный аспект встречи, похоже, мало интересовал его. «Зазвучали национальные гимны, — написал Хербергер. — и следуя нашим, снова и снова, “Horst-Wessel-Lied”». Хорст Вессель был нацистом, убитым политическими врагами в 1930 году, и песня, прославляющая его как мученика, была полуофициальным гимном НСДАП, хотя и не входила в национальный гимн. Официальные лица на «Уайт Харт Лейн» согласились на то, чтобы группа исполнила эту песню после того, как на этом настояли члены немецкой делегации.

Кажется очень странным, что Хербергер отметил это в своем дневнике и что он использовал тавтологическую вставку «снова и снова». Но он, должно быть, чувствовал себя крайне неловко, до такой степени, что они с Кнопфле пытались скрыть от своих соседей тот факт, что они немцы. «У нас такое тонкое чувство, как создавать неловкие ситуации», — добавил он с немалой иронией и грустью. Англия выиграла со счетом 3:0, но некоторые немецкие игроки ошеломили хозяев, особенно вратарь Ханс Якоб и Фриц Шепан, которого сразу же прозвали «Снежком» из-за его соломенного цвета волос. «Если бы он был англичанином, — писала газета «Дейли Телеграф», — сумма трансфера за него была бы значительной». Ах да, и Рейнхольд Мюнценберг вывел из игры молодого вингера из «Стока» — Стэнли Мэтьюза.

Но результат был не самым важным в этом матче. Британская пресса указала, что это была очень чистая борьба, очень сильно отличающаяся от так называемой «Битвы при «Хайбери»» против чемпионов мира сборной Италии годом ранее. И «Дэйли Скетч» подвела итог: «Мы не думаем, что когда-либо была более благородная демонстрация взаимопонимания между двумя народами». Немецкие футболисты проиграли, но немецкие «политические солдаты фюрера» (по словам фон Менгдена) победили. Возможно, Хербергер с самого начала знал, что увидит не футбольный матч, а пропагандистскую шараду.

Однако восемь месяцев спустя дни, когда мы играли больше за национальный имидж, чем за результаты, подошли к концу. Началась Берлинская Олимпиада, и от команды Нерца не ожидалось ничего, кроме триумфа, особенно в отсутствие профессиональных команд — Британия собрала неподготовленную любительскую команду, а Италия и Австрия также прислали своих любителей. Однако Нерцу пришлось обойтись без Шепана, который, будучи членом дисквалифицированной команды «Шальке» 1930/31 годов, по олимпийским правилам воспринимался как бывший профессионал. Тем не менее, это казалось лишь незначительным раздражителем. Германия забила девять безответных голов в матче против Люксембурга в первом раунде турнира на выбывание, в котором Норвегия стала следующим соперником. Это была команда, которую тренировал бывший игрок «Гамбурга» Асбьерн Халворсен, и сборная, которой Германия до сих пор ни разу не проигрывала в восьми матчах.

Гитлер строил планы на день игры, пытаясь определить, какое соревнование он должен почтить своим присутствием. Гребля была ему по душе. Поло, что бы это ни было, тоже звучало неплохо. Именно тогда гауляйтер Данцига Альберт Форстер предложил футбол. «Команда выиграет золото», — сказал Форстер человеку, который никогда в жизни не видел футбольного матча. И вот 7 августа 1936 года Гитлер отправился на берлинский «Постштадион». И не только фюрер. Министр пропаганды Йозеф Геббельс, глава люфтваффе Герман Геринг, заместитель лидера партии Рудольф Гесс, министр внутренних дел Вильгельм Фрик и министр образования Бернхард Руст были там, чтобы поддержать Отто Нерца и насладиться славными голами, которые должны были забить Эрнст Ленер, Отто Зиффлинг или Август Ленц, молодой футболист из «Дортмунда» и первый игрок сборной этого клуба.

За четыре дня до этого Гитлер смотрел забег на 100 метров на соседнем «Олимпийском стадионе» в сопровождении лидера молодежи рейха Бальдура фон Шираха и Ханса фон Чаммера унд Остена. К ужасу Гитлера, забег выиграл темнокожий американец Джесси Оуэнс. «Я не стану пожимать руку этому негру», — прорычал фюрер. Фон Чаммер унд Остен возразил, что Гитлер должен действовать «в интересах спорта», в то время как фон Шираху хватило смелости (или, как написал Дафф Харт-Дэвис в своем отчете об Играх, наивности) упомянуть, что Оуэнс был «дружелюбным и образованным человеком». Гитлер возмутился: «Неужели вы думаете, что я позволю себе сфотографироваться, пожимая руку негру?» По словам фон Шираха, Гитлер накричал на него всего второй раз за последние десять лет. Харт-Дэвис заключает: «Чего Ширах не мог понять, так это того, что Гитлер был совершенно циничен. Гитлер просто использовал Игры как средство завоевания престижа и времени». Интересно, сколько людей в немецком футбольном лагере действительно знали, сколь много было поставлено на карту для команды.

Рискуя показаться однообразным, Хербергер, например, знал это. Или, по крайней мере, он чувствовал, что Линнеманн совершает ошибку, требуя, чтобы Германия заиграла «несколько молодых талантов», чтобы дать отдых первой команде для более поздних, более напряженных матчей. Нерцу тоже было не по себе от этого плана, тем более что Пауль Янес получил травму во время одного из ежедневных 400-метровых забегов команды. Линнеманн, однако, был непреклонен, настаивая: «Я несу ответственность перед рейхспортфюрером».

По прошествии шести минут рейхспортфюрер выглядел мертвенно-бледным. Норвегия неожиданно повела в счете, и Геббельс отметил: «Фюрер очень взволнован, я почти не могу себя контролировать. Драматическая, нервирующая борьба». Дважды молодой Ленц упускал легкие моменты, затем Нерц приказал даже защитникам идти в атаку. Контекст запрещает использовать термин «осада», но у Норвегии с трудом получалось пересекать центр поля. Однако, когда им наконец удалось, в соответствии с одним из многих неписаных законов футбола, то это решило исход игры. Через пять минут человек со странно звучащей еврейской фамилией Исаксен поймал Германию на контратаке и сделал счет 2:0. Гитлер немедленно поднялся, чтобы покинуть стадион.

Хербергер тем временем посмотрел матч Швеция-Япония и, вернувшись в немецкий лагерь, обнаружил, что тот все еще пуст. Он как раз поглощал самое типичное немецкое блюдо — свиную рульку с квашеной капустой, когда в комнату вошел Георг Кнопфле. «Как все прошло? — спросил Хербергер. — Два — ноль, — ответил Кнопфле, прежде чем демонстративно добавить: — Проиграли». Хербергер отложил нож и вилку. Он больше никогда в жизни не ел свиную рульку.

Вылет с берлинской Олимпиады стал катастрофой для немецкого футбола, но в некотором смысле он, возможно, «посеял семена», которые «дадут плоды» после войны. Естественно, вину за поражение возложили на главного тренера, и, возможно, не без оснований. Команде не хватало игровой практики, так как в течение двух месяцев до турнира она провела лишь один товарищеский матч против «Эвертона». Более того, многие игроки явно устали от строгих военизированных тренировок Нерца и круглосуточного надзора. («У нас даже не было времени посрать», — сказал Карл Хохманн.) Но, конечно, Нерц официально не был уволен. DFB не запятнет свои руки такой позорной мерой еще 48 лет, а достойные нацисты потеряли слишком много веры в настолько непредсказуемый спорт, в котором порой вы действительно проигрывали, несмотря на все предварительные планы. Для них требование головы Нерца не стоило того, чтобы переживать по этому поводу. Тем не менее, DFB не был недоволен тем, что Нерц все время заявлял, что он постепенно уйдет в отставку после Олимпиады, чтобы сосредоточиться на своих лекциях в Академии физического воспитания Рейха.

Естественным преемником Нерца был Хербергер, и действительно, он был назначен единственным руководителем команды на международном турнире против Польши через пять недель после поражения от Норвегии. Но Нерц-таки намекнул, что намерен «постепенно» уйти в отставку, и в течение следующих 18 месяцев ситуация была запутанной. Нерц хотел работать в тандеме с Хербергером, в то время как Хербергер чувствовал себя слишком обязанным Нерцу, чтобы начать скандал, который прояснил бы ситуацию, и DFB не знал, что делать. Но влияние Хербергера росло с каждым днем, когда Нерц уезжал на лекции, и в течение 1937 года сборная Германии постепенно отходила к нему.

В мае 1937 года Линнеманн и Нерц вступили в НСДАП. По их рекомендации Хербергер сделал это намного раньше, но нет ни одного зарегистрированного случая, чтобы он защищал или распространял линию партии. В тренировочном лагере он даже выгнал высокопоставленных бойцов СА с парой ласковых после того, как они предложили ему использовать те же квазимилитаристские учения, что и их товарищ Нерц. Позже он перехитрил СС (Шуцштаффель, тайную полицию), убедившись, что его игроки были освобождены от обязательной подготовки резервистов. Но эти примеры не следует понимать так, что Хербергер выступал против нацистов каким-либо последовательным идеологическим или политическим способом. И то, и другое не имело почти никакого значения для этого чрезвычайно замкнутого, одинокого человека, который заботился только о футболе и который теперь был так близок к достижению своей конечной цели — быть единственным человеком, отвечающим за лучшую футбольную команду, которую могла собрать его страна.

Начиная с конца 1936 года Адольф Урбан и Руди Геллеш из «Шальке 04» стали основными игроками немецкой команды, поддерживая своего одноклубника Фрица Шепана и создавая приглушенную версию игры «Волчок». В просторечии тех дней немецкий футбол стал менее «английским» и более «шотландским». Следующий год начался с четырех побед и ничьей, после чего Германия встретилась с Данией в Бреслау (ныне Вроцлав в Польше) 16 мая 1937 года. У датчан была хорошая сборная, и поэтому Нерц и Хербергер были озадачены тем, чтобы продолжить свою серию. За две недели до матча Нерц дал Хербергеру лист бумаги с предложенным им составом. Хербергер сделал три изменения, Нерц согласился, и была выбрана команда, которая станет известна как Breslau-Elf:

Вратарь Ханс Якоб («Регенсбург»)

Правый защитник Пауль Янес («Дюссельдорф»)

Левый защитник Райнхольд Мюнценберг («Аахен»)

Правый центральный полузащитник Андреас Купфер («Швайнфурт»)

Центральный полузащитник Людвиг Гольдбруннер («Бавария»)

Левый центральный полузащитник Альбин Китцингер («Швайнфурт»)

Правый вингер Эрнст Ленер («Аугсбург»)

Правый инсайд Руди Геллеш («Шальке»)

Центральный нападающий Отто Зиффлинг («Мангейм»)

Левый инсайд Фриц Шепан («Шальке»)

Левое вингер Урбан («Шальке»)

Только две команды во всей истории немецкого футбола более известны, чем Breslau-Elf — команда «Бернское чудо» 1954 года (за чисто мифическое присутствие) и команда 1972 года, которая обыграла сборную Англии на «Уэмбли» и выиграла чемпионат Европы (за чистое совершенство). Вследствие того что, когда 90 минут против Дании закончились, внезапно показалось, что мяч, брошенный Августом Херманом в 1874 году, наконец-то приземлился, будто Германия наконец-то пришла к своей собственной разновидности футбола, нечто среднее между дунайским стилем юга и брендом «Летающий гусар» севера, или между английским разнообразием длинных забросов и подкатов и пасовой игрой шотландцев. Однако, в отличие от многих более поздних немецких сборных, основой был не атлетизм, а изысканная техника и умение находить комбинации.

Конечно, Breslau-Elf появилась не в одночасье. Почти та же команда играла против сборной Шотландии в Глазго в октябре прошлого года и сыграла так хорошо, что одна шотландская газета утверждала, что это лучшая континентальная команда, когда-либо ступавшая на британскую землю. (Тем не менее, Германия проиграла со счетом 0:2, после того как гол Геллеша был сомнительно отменен, а Зиффлинг попал в штангу.) Историк футбола Карл-Хайнц Хуба даже прослеживает костяк сборной до команды, которая обыграла Австрию на чемпионате мира 1934 года. На самом деле, история соглашается с тем, что большая часть заслуг Breslau-Elf принадлежит Нерцу, поскольку именно он нашел, воспитал и обучил большинство игроков. Футбол порой бывает таким же ироничным. Нерц, сторонник тевтонской дисциплины, помешанный на Англии, в первую очередь запомнится прежде всего тем, что сформировал команду, которая была явно не тевтонской и неанглийской.

Еще одна примечательная деталь Breslau-Elf, к сожалению, канувшая в лету, заключалась в том, что не все позиции были зафиксированы так, как они должны были быть при чистой схеме WM. Зиффлинг, номинально центральный нападающий, был элегантным, гибким футболистом, а не классическим столбом, и действительно, он играл в качестве инсайда в своем клубе. Хербергер заставлял его глубоко оттягиваться, иногда позади Шепана и Геллеша, что означало, что он ускользал от хватки своего датского опекуна Нильсена и создавал пространство для того, чтобы убежать в отрыв. Другими словами, он сделал именно то, что сделал Нандор Хидегкути 16 лет спустя на «Уэмбли», когда Венгрия обыграла Англию со счетом 6:3, используя эту якобы революционную идею.

На седьмой минуте матча в Бреслау Ленер забил гол после умного перемещения по левому флангу. Затем Отто Зиффлинг, парень из родного города Хербергера — Мангейма (на которого Нерц смотрел с подозрением, потому что у Зиффлинга мгновенно пересыхало в горле, когда он проходил мимо паба), забил пять голов всего за 30 минут. Четвертый случился после того, как Ленер отдал потрясающий пас, который пролетел 50 метров, прежде чем приземлиться у ног Урбана. Сам Урбан дальним мощным ударом забил седьмой гол, и, наконец, Зиффлинг создал для своего капитана Шепана еще один — 8:0. Оставалось еще 12 минут, и игроки начали позерничать, пока Хербергер не подошел к бровке, чтобы отчитать их.

Хуба, который освещал игру для газеты «кикер», смотрел матчи Норвегия-Англия и Чехословакия-Шотландия в предыдущие два дня. Он пришел к выводу, что Германия превосходит Англию и чехов, соперничая только с шотландцами. И все современные свидетельства, которые у нас есть, подтверждают его слова. «Стиль роботов, который люди любят приписывать Германии, погрузился в царство легенд. Художественный футбол восторжествовал», — написал журналист Герд Кремер.

Три дня спустя «Шальке 04» убедительно выиграл со счетом 6:2 у «Брентфорда», команды, которая закончила сезон 1935/36 годов на пятом месте Первого дивизиона. Внезапно будущее показалось безоблачным. Страна была в такой эйфории после Бреслау, что нацисты, возможно, передумали насчет футбола. Может быть, в конце концов, игра не была такой уж изменчивой, может быть, матч с Норвегией действительно был всего лишь отклонением от нормы? Разве Германия не выиграла оставшиеся четыре матча 1937 года, и разве команда не встречала новый год, который принесет еще один чемпионат мира, зная, что теперь ей нечего бояться соперника?

Но ирония судьбы должна была снова по ним ударить. Точно так же, как нацистам наконец-то представили успешную футбольную сборную, которую они хотели использовать для пропаганды, они сами отправили Breslau-Elf в историю и подготовили почву для конфузов, которые превзойдут даже олимпийское фиаско. Если использовать футбольную терминологию, то Аншлюс оказался автоголом. Сегодня главная футбольная вражда Германии — с Голландией, но по-настоящему она разгорелась только в 1970-х годах. В то время как грызня с австрийцами уходит в глубокое прошлое.

На Олимпийских играх 1912 года в Стокгольме Германия вела в матче против Австрии со счетом 1:0, когда в начале второго тайма вратарь Альберт Вебер из «Форвартс Берлин» столкнулся со стойкой ворот. Затем Австрия забила дважды мимо явно ошеломленного Вебера, после чего Германия попросила у своих соперников разрешения заменить тяжело травмированного вратаря. По правилам того времени австрийцы могли отказать в просьбе, что они незамедлительно и сделали. Полевой игрок встал в ворота, и Австрия вышла победителем со счетом 5:1. Двадцать два года спустя матч за третье место на чемпионате мира в Италии привел к комичной, но показательной ситуации — и Германия, и Австрия появились на игру в одном и том же комплекте (белые рубашки, черные шорты). И обе команды отказались менять форму, не желая уступать даже в тривиальных вопросах. Когда Ленер забил гол, многие зрители предположили, что Австрия вышла вперед. Затем судья остановил игру, и Германия была вынуждена переодеться в красные футболки.

В этом матче было еще два инцидента, которые ни одна из сторон не забудет. При счете 2:1 в пользу Германии и очевидном превосходстве австрийцев Эдмунд Конен проиграл мяч защитнику Карлу Сесте («Австрия», Вена), близкому другу отсутствующего Зинделара. Вместо того чтобы отпасовать мяч, Сеста выставил Конена на посмешище, на мгновение присев на него. За три минуты до перерыва он снова повторил тот же трюк. Но на этот раз разъяренный Конен почувствовал, что сейчас взорвется. Он забрал мяч из-за спины Сесты и переправил его Ленеру, чей удар решил исход поединка.

Один чемпионат мира спустя, и Конен, и Сеста все еще были игроками сборных, только на этот раз им сказали, что они будут играть за одну и ту же страну. Нацисты могли бы послать во Францию две сильные сборные, поскольку и Германия, и Австрия прошли квалификацию. И действительно, именно это Зепп Хербергер поначалу и считал нормой. «Это было бы плевым делом, — написал он. — Любой, кто знает об управлении людьми и командой, согласился бы со мной». Но в конце марта австрийская футбольная федерация сообщила ФИФА о своем роспуске, тем самым отказавшись от права выставлять самостоятельную команду. Что еще хуже, Феликс Линнеманн сказал Хербергеру, что «по указанию свыше» ему было приказано не только создать пангерманскую команду, но обратить внимание на паритет при выборе команды. Шесть немцев и пять австрийцев или шесть австрийцев и пять немцев — таково было правило. «В нашей сфере, как и в других, — сообщил Линнеманн, — должно быть представлено видимое выражение нашей солидарности с австрийцами, которые вернулись в Рейх. Фюрер требует соотношения 6:5 или 5:6. История ждет этого от нас!» С этими словами Линнеманн и Нерц — оба неприятные люди, но не далеко не дураки — пробормотали что-то о «профессиональных требованиях» и покинули сборную. Хербергер записал в своем дневнике: «Я: одинокий и покинутый на краю крутой скалы».

Хербергер знал, что его миссия невыполнима, но он старался извлечь из ситуации максимум пользы. Он не мог излечить ненависть между двумя лагерями, но он мог бы, как он выразился, «спустить австрийцев с небес их мнимого превосходства». С этой целью он организовал тренировочный матч между командами из «Старого рейха» и Остмарка. Немцы выиграли со счетом 9:1, что немного смягчило австрийскую отчужденность, но добавило злости к антипатии.

Несколько дней спустя две группы сидели в раздевалке и играли в гляделки. Внезапно легендарный венский техник Йозеф Строх взял мяч и начал жонглировать им различными частями своего тела. Австрийцы преувеличенно аплодировали Строху. «Пепи — волшебник, — говорили они, — у него есть кое-какие способности». Немцы поняли намек, и их взгляды обратились к Шепану. Игрок «Шальке» встал и попросил у Строха мяч. Затем он со сверхъестественной точностью имитировал движения и трюки австрийца. На бис Шепан запустил мяч в стену, всего в нескольких сантиметрах над головами австрийцев. Холодная тишина накрыла комнату. Затем Шепан прошептал: «Вы — придурки».

Хербергер был в отчаянии, жалуясь, что его капитан «подлил масла в огонь». Тренер начал совершать длительные прогулки с отдельными игроками, немцами и австрийцами, чтобы уговорить их преодолеть свои ссоры ради общего блага. Затем он отправился на встречу с Маттиасом Зинделаром, легендарным «разносчиком газет». Однако чувствительная звезда Вендертим умоляла Хербергера не выбирать его в команду пангерманского чемпионата мира, утверждая, что он слишком стар и растренирован. «Он оказался таким хорошим парнем, каким я его знал, — отметил разочарованный, но понимающий Хербергер. — Когда я снова и снова пытался переубедить его, у меня возникла мысль, что у него были какие-то другие причины отказаться. У меня почти сложилось впечатление, что это было вызвано чувством неловкости и неприятия, связанными с политическими событиями, которые тяготили его разум».

Несмотря на сообщения об обратном, ни Зинделар, ни женщина, с которой у него вскоре должен был начаться роковой роман, не были еврейского происхождения. Но у гестапо (тайной полиции) было на него досье, в котором он значился как «социал-демократ и друг евреев». Хотя это не помешало ему купить кафе по хорошей цене после того, как первоначальный владелец, еврей, был лишен собственности, можно с некоторой уверенностью сказать, что Зинделар презирал нацистов и вообще ему было мало пользы от немцев. То, что некоторые из его товарищей по команде в венской «Австрии», например капитан Карл Муш (чья жена была еврейкой), были вынуждены эмигрировать после Аншлюса, не помогло делу.

Как и следовало ожидать, его последнее выступление на международном турнире состоялось 3 апреля 1938 года в Вене, в матче, который должен был стать последним противостоянием между Германией и Австрией. Эта «Игра в альянс», как ее окрестили нацисты, была задумана как пропагандистская демонстрация единства и братства. Обстоятельства, связанные с этим матчем, до сих пор до конца не ясны. Например, не похоже, чтобы командам было приказано соглашаться на ничью, но все еще есть люди, которые утверждают, что австрийцам было приказано не забивать.

Они странным образом упустили несколько прекрасных возможностей в первом тайме, это правда, но после перерыва Зинделар и Сеста сделали счет 2:0, и «разносчик газет» танцевал от радости прямо перед ВИП-трибуной, которая была покрыта свастиками, пока 60 тысяч болельщиков отчаянно приветствовали то, что когда-то было их командой. Австрийский ученый Михаэль Йон писал об этом дне: «Появилась определенная двойственность. Независимо от социальных реалий, а именно от того, что значительная часть австрийского населения была благосклонно или даже эйфорически настроена к аншлюсу с гитлеровской Германией, дикие хоры «Остеррайх!» (Австрия) можно было слышать неоднократно». Ни DFB, ни австрийская футбольная ассоциация не считают этот матч официально международным.

Если эта игра и смутила Хербергера, то в будущем его ждало нечто гораздо худшее. Однако сначала появился луч света. С 12 мая 1938 года Отто Нерц официально отошел от всех обязанностей в национальной команде, оставив команду исключительно на Хербергера. (Однако Нерцу потребовалось более двух недель, чтобы лично проинформировать Хербергера. За последние несколько лет отношения между этими двумя мужчинами ухудшились). Два дня спустя Англия прибыла в Берлин. Это была игра, в которой Стэнли Мэтьюз и его товарищи по команде позорно подняли правую руку в нацистском салюте, чтобы поприветствовать своих хозяев, хотя англичане и не подозревали, что Гитлера даже не было на стадионе. С него было достаточно футбола. Затем они обыграли безжизненную, разочаровывающую немецкую сборную со счетом 6:3.

Лучшим игроком Хербергера на поле был Ханс Пессер — единственный австриец, так как перед матчем возникла некоторая путаница с тем, какую команду должен был выпустить Хербергер. Нерц сказал Хербергеру, что сборная Германии сыграет с Англией, в то время как сборная Австрии днем позже должна встретиться с «Астон Виллой». Когда Хербергер проконсультировался по этому поводу с Феликсом Линнеманом, президенту DFB пришлось признать глубокое невежество. «Становилось все более очевидным, — писал биограф Хербергера Юрген Лейнеманн, — что лишь спортивные политики имели право голоса. Правда заключалась в том, что Линнеманн и Нерц ничем ему не помогли. Они не имели права голоса и почти не имели влияния. И они всегда были готовы согласиться. А его, Йозефа Хербергера, даже не спрашивали». Воцарился хаос. Хаос и абсурд. Поскольку австрийцы были профессионалами, им пришлось дать фальшивую работу, чтобы сохранить любительскую фикцию. Таким образом, город Вена делал вид, что нанимает (и платит) игрокам — например, в качестве мясников или сиделок для пожилых людей.

Через неделю после победы над Германией сборная Англии неожиданно проиграла в Цюрихе Швейцарии, которую тренировал австриец Карл Раппан, применив свою знаменитую тактику «швейцарский болт» (одна из первых систем, в которой использовался последний защитник). Это было зловещим предзнаменованием для пангерманской сборной, поскольку швейцарцы должны были стать их соперниками в первом раунде на чемпионате мира 1938 года во Франции. Игра была назначена на 4 июня, и в воздухе ощутимо витало дурное предчувствие. Маленькая Швейцария, с которой Германия всегда любила играть больше всего, развила сильную антипатию к своему большому, теперь уже фашистскому соседу. Годом ранее, в мае 1937 года, когда Германия прибыла в Цюрих, произошли сцены, близкие к взрыву. Швейцарцы бросали гнилые фрукты в немецких болельщиков гостей и пытались уничтожить все флаги со свастикой, которые только могли достать. Теперь, в Париже, французы последовали этому примеру, в какой-то момент бросая разбитые бутылки в немецких игроков.

И все же Йозеф Гошель вывел Германию вперед, но Швейцария сравняла счет перед перерывом. В команде Хербергера, как и было оговорено, входило пять австрийцев, и чем дольше длилась игра, тем заметнее становилось, что, по словам немецкого журналиста Кристиана Эйхлера, «немцы и австрийцы предпочитают играть друг против друга, даже когда они в одной команде». Второй тайм и 30 минут дополнительного времени не принесли новых голов, но Ханс Пессер был удален с поля, в которого плевали, когда тот покидал поле.

Пять дней спустя была переигровка, это были дни еще до групповых матчей или серии пенальти. И снова Хербергер выбрал пять австрийцев (а не трех, как пишет Брайан Гланвилл в книге «Истории Кубка мира»), но внес семь изменений в состав. Казалось, это спасет положение, так как менее чем через полчаса Германия повела в счете 2:0. Но потом все обрушилось. В течение, возможно, величайших 60 минут в истории швейцарского футбола, команда Раппана приняла вызов во главе с нападающим Жоржем Эби, который получил зияющее ранение головы, но вернулся с повязкой, закрывающей швы, и возглавил атаку своей сборной. Швейцарцы забили четыре гола немецкой команде, которая развалилась под давлением. Объединенные силы Breslau-Elf и Wunderteam были уничтожены еще до того, как чемпионат мира, который они намеревались выиграть, начался.

И кто же был виноват? Легко. «Австрийцам предстоит многому научиться, — сообщил Хербергер Линнеманну. — Во время игры они предпочитают сдаваться, вместо того чтобы бороться за победу». Хербергер был зол, подавлен, даже впадал в отчаяние. Но одной из черт его характера была готовность извлекать уроки из всего что с ним происходило. Драма 1938 года научила его многим вещам — о том, кто должен командовать и какой игрок необходим  для достижения успеха, — которые он позже с успехом использовал.

Когда 1938 год превратился в 1939 год, Германия одержала три победы со счетом 4:1 подряд над Польшей, Румынией и Бельгией. В каждой из этих игр забивал молодой новичок из «Дрездена», который учился тонкостям игры у английского тренера Джимми Хогана. Его звали Хельмут Шен, и его главным футбольным кумиром был Маттиас Зинделар.

За два дня до того, как Шен забил в ворота Бельгии свой пятый гол в четвертом матче сборной, тот же Зинделар навестил свою новую подругу, итальянку Камиллу Кастаньолу. Это было 23 января 1939 года. Они вдвоем опустошили бутылку, занялись пьяным сексом, а потом заснули. Они не знали, что одна из труб в доме, в котором жила Кастаньола, была неисправна. В предыдущие дни ее соседи жаловались на тошноту, вызванную угарным газом, но ничего не было сделано, и из трубы все еще исходил дым, который и убил Кастаньолу и величайшего австрийского футболиста всех времен, пока они спали.

В то время как Австрия скорбела, Хербергер пытался подобрать команду для участия в Олимпийских играх 1940 года — обыграть Норвегию со счетом 4:0, чтобы отомстить за 1936 год, а затем с честью проиграть итальянской сборной, которая казалась непобедимой — Гитлер приблизился к своей личной цели. В сентябре 1938 года Невилл Чемберлен согласился предоставить Германии Чехословацкие Судеты в обмен на обещание прекратить выдвигать территориальные требования. Но шесть месяцев спустя Словакия сначала провозгласила свою независимость, а затем фактически вошла в состав Германского рейха. Днем позже глава чехословацкого государства Эмиль Хача был вызван в Берлин и вынужден подписать договор, который передал судьбу всех чехов в руки немецкого фюрера. Немедленно немецкие войска оккупировали Богемию и Моравию. Чемберлен теперь понял, что происходит, и заверил Польшу, что любая форма нападения Германии на страну приведет к войне. Франция последовала его примеру.

1 сентября 1939 года Хербергер и его жена Ева прогуливались по улицам Берлина. Мимо них проехала колонна машин, и Хербергер смог разглядеть сидящих рядом друг с другом Гитлера и Геринга. Фюрер направлялся на радиостанцию, чтобы обратиться к своему народу, но Хербергер узнал об этом только несколько минут спустя, когда вошел в кафе, чтобы услышать, как Гитлер объявил, что страна находится в состоянии войны с Польшей. Два дня спустя английские и французские дипломаты вошли в рейхсканцелярию, чтобы официально объявить войну германскому правительству. Озадаченный Геринг, который, как и многие другие, вообще не ожидал, что Чемберлен выполнит свою угрозу, медленно сказал: «Если мы проиграем эту войну, небеса смилостивятся над нами».

***

Автор перевода: Антон Перепелкин

Редактор перевода: Алёна Цуликова

*** 

Любите немецкий футбол! Цените немецкий футбол!

Смотрите немецкий футбол, подписывайтесь на наш блог и твиттер

Присоединяйтесь к нашему каналу на YouTubeтелеграм-каналу и группе VK

Source: news.google.com